Глеб Костин: как живёт главный креатор России?

В свои 28 лет он прошёл огромный путь: от участия в творческом объединении «Богема Ленинград» до создания собственного междисциплинарного бренда, за которым в социальных сетях следят десятки тысяч поклонников, в том числе и за рубежом. Глеб успел поработать с КМ20 и Домом Наркомфина, о его проектах рассказывал российский Vogue ещё в 2022 году, а недавно он попал в ежегодный список «30 до 30» от Forbes.

Глеб не часто рассказывает о себе, однако без лишних слов у него получилось построить вокруг себя огромное коммьюнити единомышленников, среди которых и мы.

Ö: Здравствуй, Глеб! Санкт-Петербург, 20 августа 2024 года, «Бутербродная». Мы в тысячный раз пытаемся записать с тобой интервью – и наконец мы здесь.

Глеб: Привет!

Ö: Согласен ли ты с тем, что художник должен быть голодным? Имеется в виду, что ты как творческая личность постоянно что-то придумываешь, и мы в работе с тобой тоже видим, как ты и твоя команда постоянно пробуете новое, и хочется понять, чем это вызвано? Творческим или финансовым голодом? Или это путь к какому-то глобальному признанию? Для чего это делается?

Глеб: В нашем случае дело не в голоде, но я понимаю, о чём ты спрашиваешь. В нашем случае это исходит от натурального интереса и любви к жизни. В моём понимании и понимании людей, с которыми я работаю, если интерес есть, и ты ему следуешь, то всё, что с ним уже дальше будет происходить, будь то популярность, творческий или финансовый успехи – это будет приходить от твоей любви к жизни.

Ö: Ты сейчас имеешь в виду команду? Или под людьми, с кем ты работаешь, имеешь в виду заказчиков, которые приходят к тебе за какими-то проектами?

Глеб: Команду. Только команду.

Ö: Как ты считаешь, много ли людей в творческой среде думают так же?

Глеб: Я не думал об этом, у меня нет причин об этом думать. Можно об этом, знаешь, посидеть, поразмышлять, а потом задаешься вопросом: что это вообще, какое отношение это имеет ко мне? Я думаю, что каждому надо пройти свой путь, потому что ты можешь драйвить свою деятельность от совершенно разных мотивационных точек. Кому-то хочется, чтобы с ним здоровались на улице, кому-то хочется, чтобы…

Ö: … Его не узнавали.

Глеб: Да. Кому-то хочется что-то доказать или производить идеи, а кому-то – быстро ехать на крутой машине. Каждому своё, но у нас так.

Ö: Хочет ли Глеб Костин кому-то что-то доказать?

Глеб: Нет. Только если себе то, что я «это» могу.

Ö: «Это» – это что?

Глеб: Приходит вспышка в голову, так называемая нематериальная идея. Магия заключается в моментах, когда нематериальная идея появилась, и когда ты на это смотришь, чувствуешь и держишь в руках. Проживать финальный момент – и есть та самая магия.

Ö: Проживание момента… То есть, в создании какой-то вещи тебе важнее процесс, а не итоговый результат? Из того, что я вижу, в том числе из нашей совместной деятельности, многое, что ты реализовал, в итоге не выпускается, но ты часто пишешь: «Пацаны, я это сделал, это прикольно».

Глеб: «Это сделал, это прикольно» зависит от контекста. Мне нравится, когда «это» проходит все стадии: от зарождения идеи до классного процесса и яркой реализации. Если всё есть – очень круто! Если есть всё, кроме релиза, тоже здорово, но я стараюсь максимально часто делать так, чтобы идеи не откладывались в долгий ящик и были показаны. Сейчас активное время, когда я собираю всё. Сегодня, например, день, когда мы выпустили фермы (муравьиные – прим.). Сам формикарий был создан довольно давно, и круто, что это случилось. Я чувствую себя невероятно счастливым, потому что «это» на столе, получившееся, сделанное с нужными людьми и хорошо показанное. Завтра будет красивая анимация – и на этом история с муравьями завершится. После них же будет другая штука. Когда концепт приходит в голову, мне нужно его отбить, пообщаться с людьми.

Ö: Я правильно понимаю, что для тебя творческий путь – это удовлетворение желаний, которые часто возникают иррационально?

Глеб: Нет, для меня это и есть путь. Ты идёшь вперед и существуешь. То, что тебе встречается, может нравиться или не нравиться, легко или тяжело идти, принести кучу счастья, удовольствия и дофамина или ничего не принести. Именно процесс – те самые кайф и магия. Фокус направлен на него.

Ö: На процесс?

Глеб: На путь.

Ö: Хорошо. Во время подготовки к интервью мы обсуждали, что то, что ты делаешь, в некоторых моментах похоже на арт-деятельность и настоящее искусство, и говорили о прелести того, что искусство, которое было раньше, вплоть до XIX века, занятием элитарным и не шло в массы, а самородки признавались зачастую только посмертно. Сейчас искусство становится более массовым. Как ты относишься к тому, что каждый может взять и реализовать свою идею? Не много ли появилось дилетантов?

Глеб: Нет, я считаю, что это – очень круто. Ты не поймёшь, нравится тебе занятие или нет, если ты не попробуешь. Всем обязательно нужно попробовать.

Ö: Это к истории о том, что ты попробовал однажды поработать в московском кафе и тебе не понравилось.

Глеб: Да, такая мини-история точно что-то обо мне показала. Мы с товарищем как-то сделали санкнижки, и я договорился, что меня возьмут в ресторан официантом. Я приехал стажёром, семь часов таскал столы, натирал бокалы, поговорил с людьми, которые там работают, и понял: «Нет, не буду это делать». Хорошая и ответственная работа, но не в моём стиле. Я понимаю, что моё сердце в другом месте лежит.

Ö: Ты тогда предполагал, что когда-нибудь у тебя появится заведение общепита, где ты будешь управлять такими же людьми?

Глеб: Я не предполагал, но я всегда понимал, что это возможно. Если люди это в жизни делают, значит, это реально.

Ö: Сейчас мы сидим в «Бутербродной», и она соседствует с somewhere.solutions. Когда мы проводили тут много времени, то видели, что сюда ходит преимущественно твоя аудитория. Из этого вытекает вопрос: чем для тебя является .solutions в сочетании с «Бутербродной» или .solutions сам по себе? Что это? Закрытый клуб для своих или определённый культурный код, который могут понять со стороны?

Глеб: «Бутербродная» – это место, где можно поесть, где присутствует фундамент из переведённой сюда части аудитории «Богемы Ленинград». Мы соседствуем, показывая, что есть место, где мы находимся физически. Кем мы окружены во вторник в 17:08? Посетители вокруг – это не молодые ребята 15 или 20 лет, а люди, которым, наверное, захотелось зайти и выпить нормальное кофе. Поэтому «Бутербродная» – публичное пространство для всех, к которому мы, как команда, смогли прикоснуться к созданию атмосферы. Всё, что касается .solutions …

Ö: Прости, быстро добавлю про «Бутербродную». Ты же понимаешь, что посетители целенаправленно сюда едут? Это не локация на том же Невском, где ты гуляешь и видишь кафе. Люди приезжают поесть именно в «Бутербродную». Здесь нельзя случайно пройти мимо.

Глеб: Тут вопрос не про «понимаю ли я», а про то, что я немного иначе думаю. Я считаю, что кто-то точно ходит в «Бутербродную» за определённой вибрацией, кто-то – для встречи с друзьями. Им может быть тут уютно и вкусно. В общем, каждый ходит по своей причине, поэтому я осознаю, что место не на первой линии находится, что сюда крайне сложно зайти случайно, но в этом и есть часть кайфа, в любителях, которые всё-таки доходят.

‍

Ö: Тогда про .solutions. Это является для тебя условным закрытым клубом или брендом? Как ты опишешь .solutions? Что это?

Глеб: Точка, через которую я частично показываю свою голову. Она есть: кому-то нравится – здорово; кому-то не нравится – ничего страшного. Короче говоря, точка соединения, где ты через бренд, место или аккаунт говоришь: «О, ребят, мне вот это нравится сейчас!», «О, ребят, меня вот это сейчас качает!». Кому такое резонирует, начинают за этим следовать. Остальные проходят мимо.

Ö: У большинства художников в определённый период развития были менторы, люди, которые помогали им советами или материальными средствами. Был ли такой человек в твоей жизни?

Глеб: Хороший вопрос. Я думаю, что конкретного человека, который меня бы вёл вперёд, нет. Я был бы очень рад, если бы он появился, но чем больше времени проходит, тем сложнее его встретить, потому что я получаю больше практики во многих вещах. Менторами и двигателями происходящих изменений для меня является моя команда, молодые ребята, с которыми я общаюсь. Они дают новые импульсы, идеи и взгляды. Они подтягивают меня в каком-то смысле. Я думаю, что если мне ещё не встретился ментор с большой бородой в магической шляпе, то мне следует следить за талантливыми ребятами в своём поколении.

Ö: Был ли в твоей жизни период поиска?

Глеб: Он длится сейчас. Скорее, это – хронически активный поиск, который связан не с тем, что я, например, пишу пост, где предлагаю себя в качестве ментора, а просто остаюсь открытым к такой возможности внутри. Понимаешь, я к ней никогда и не закрывался. Если я почувствую нужную волну, подобная штука всегда открыта для такой персоны.

Ö: Не знаю, насколько эта тема была в публичном поле, но известно, что, когда Мэттью Уильямс приезжал в Москву, ты показывал ему решение в плане маленьких застёжек в стиле ALYX, на что он, посмотрев, ответил: «Очень здорово!». Ты хотел и мог поработать с ним в тот момент?

Глеб: Совместная работа тоже была частью моей общей практики. Мне и сейчас нравится их первоначальная эстетика. Так получилось, что в рамках наших действий мы создали очень маленькие механизмы, как мне кажется, идущие в ногу со временем. Я показывал их в Сети – они имели ситуационный коммерческий успех. Мы делали подобное для себя, но я был бы рад видеть данную идею, адаптированную большим брендом, потому что нахожу исполнение качественным. Мне посчастливилось в формате «привоза» встретиться и сходить с ребятами на экскурсию. Была возможность показать предметы в реальной жизни и получить позитивный отклик. Рад знакомству, было здорово, но дальше это никуда не пошло ввиду, наверное, личной занятости создателя и отсутствия моих коммуникативных способностей на тот момент. Если бы я сейчас это предлагал, всё было бы иначе.

Ö: Сейчас ты научился продавать себя лучше, чем мог тогда? Как тебе вообще формулировка «уметь продать себя»?

Глеб: Я её понимаю, но я бы относительно себя по-другому сказал. Я научился лучше рассказывать про идеи, объяснять, в чём их смысл. Я не продаю идеи тем, кто не заинтересован контекстом. То есть, если ты заранее понимаешь, что это круто, я могу тебя погрузить в мир этой идеи – и ты начинаешь вовлекаться в то, что происходит и зачем это нужно, ты получишь своеобразную эмоциональную ниточку. Если не совсем заинтересован контекстом, то продажа идеи – не про меня, потому что я могу объяснить, почему мне это нравится, но вот рассказать, почему вам всем должно это понравиться, если вы далеки от этого, мне не очень интересно. Хотят поработать? Давайте. Нет? Ничего страшного.

Ö: Правильно ли я понял, что ты воспринимаешь отказ Мэттью что-то сделать по двум причинам? Первая – в том, что ты не смог правильно объяснить идею, а вторая – в отсутствии необходимости для этого со стороны Мэттью. Он не стал вникать, и значит – ничего страшного.

Глеб: Я бы не формулировал это как отказ. Сотрудничество не случилось по серии причин. Отказ – когда ты (или тебе) чётко говоришь «нет». Я уверен, и в вашей творческой практике случаются истории, когда к вам приходят талантливые ребята, которые показывают классные вещи, но они не случаются не потому, что вы резко отказали, а ввиду занятости другими проектами, например. Думаю, что Ö, как никто другие, можете понять меня. Возможно, кто-то может сказать впоследствии, что прислал мне что-то, а я «отказал». На самом деле, я мог на неё обратить внимание, на эту классную идею, на реализацию которой не хватило достаточного внимания.

Ö: Дорого ли сейчас для Глеба Костина сделать собственный продукт? Под «дорого» я имею в виду несколько составляющих. Во-первых, в связи с геополитической ситуацией, материальную. Во-вторых, временную. В-третьих, сколько эмоций и сил приходится вкладывать в новую идею. Насколько легче стало реализовывать новые идеи, чем раньше?

Глеб: Минимум в четыре раза легче. В связи с тем, что я знакомлюсь с талантливыми ребятами, мы вкладываем больше сил одновременно. Вообще, это реально магия. Каждую штуку от создания концепта до выпуска можно довести довольно быстро – и это очень круто.

Ö: Можно ли сказать в этом контексте, что Глеб Костин из самоучки стал профессионалом своего дела?

Глеб: В рамках моей творческой практики точно есть шаги в сторону приобретения мастерства. Конечно, ты становишься более опытным в том, что ты делаешь.

Ö: Следующий вопрос – про соцсети. В какой-то момент ты начал вести их по-другому. Я помню образ Глеба Костина в Интернете образца 2016-2018 годов, человека в огромных ботинках и жёлтом ремне Off-White, но потом случился слом, после которого Глеб Костин превратился в анонима. Намеренно ли это произошло? Перформанс ли это или нечто другое?

Ö: Именно так я чувствую себя счастливым. Мне очень сильно нравятся все эры, которые были, но на те, которые ещё будут, я смотрю с придыханием. Помню, что, когда я жил в «новом Интернете», меня интересовало очень простое слово – мода. Речь идёт о 2016-2017 годах, когда очень чутко и чувственно создавалась эстетика, мини-миры. В этом плане мой товарищ Саша Траутвейн был одним из лучших. Тогда ты в определённой плоскости оформлял картинку, наряжаясь в нового персонажа, запечатлев его настроение и образ и показывая его. Мы ходили на заснеженные парковки и кладбища, чтобы сделать в данном образе – обязательно должен был надеть редкую рубашку – фотокарточку. Потом ты понимаешь, что в таком образе тебя узнают люди как персонажа. Очень круто, хорошая эра, которая мне действительно нравилась, тепло вспоминаю об этом.

Потом я начал понимать, что мысли устремились в сторону познания себя и личной деятельности. Соответственно, пропал интерес делать подобное. Знаешь, когда в школе ты играешь в компьютер, а потом перестаёшь, потому что увлекают другие вещи. Ты начинаешь вкладываться в них. В общем, однажды я начал думать о том, каким будет мой новый персонаж. Я решил, что он должен быть максимально деперсонализированным, спокойным и аккуратным. Акцент в нём не должен идти на физику и бренды. Ты больше не увидишь там Off-White. То есть, чем больше я погружался в создание материальных предметов, тем меньший трепет во мне вызывала условная футболка Balenciaga. Я только думал: «Тебе нравится, ты хорошо себя в ней чувствуешь? Отлично!».

Получается, что я постепенно подходил ко всё большей концентрации на реальной жизни. Сейчас фокус и направлен на жизнь, людей, реализацию идей, на способы коммуникации, когда можно что-то показать или рассказать о себе. В подобном понимании всё встало на свои места и стало очень-очень светлым.

Ö: Выходит, сейчас соцсети показывают не тебя, а твои идеи?

Глеб: Да.

Ö: А как эта эра называется?

Глеб: О, это моя «club 27 era».

Ö: Но тебе же уже 33?

Глеб: …

Ö: Какая будет следующая?

Глеб: Ты же меня видишь, например, в одной и той же одежде, в плане цветов точно. Это нечто утилитарное. Наверное, у меня есть десять таких образов: для дождя, жары, холода, зимы, лета. Теперь я вообще не думаю, что надеть, такой выбор отпал. Ценность происходящего, ценность тебя как личности сместилась вот сюда (показывает на висок – прим.). Это – про твоё отношение к жизни, окружающим и ко всему остальному. Я очень сильно деперсонализировал себя в плане одежды. Это здорово.

Ö: Для контекста добавим, что ты недавно смог переименовать в соцсетях свой бренд из Gleb Kostin Solutions в .solutions. Это очередной шаг на пути к деперсонализации?

Глеб: Да, это всё – часть большой картины. Кстати, посмотрим, получится ли купить Telegram-аккаунт .solutions. Мы деперсонализировали сайт, а сейчас если сделаем подобное и в Telegram, то будет очень красиво. (На момент публикации данного материала ник @solutions купить удалось – прим.)

Ö: В следующем вопросе нельзя не учитывать то, как мир поменялся за последние пару лет для жителей России. Ты учился и жил в Канаде, потом, когда приезжал сюда, говорил, что в России тяжелее развиваться подобным брендам, что если бы мы жили на Западе, то дела пошли бы в гору быстрее, и так далее.

Глеб: Абсолютная правда.

Ö: В 2024 году и Глеб Костин, и .solutions, и somewhere – всё находится в Петербурге. Несмотря на то, что ты узнаваем в западном комьюнити, ты остаёшься и творишь здесь. Почему?

Глеб: Часть моей творческой практики. Я чувствую, что хорошо понимаю код (культурный – прим.). В России время реализации затей сокращено до минимума. Чтобы быть очень сильным, двигаться и выходить с чем-то «туда», нужно ещё поработать.

Ö: Сколько?

Глеб: Я думаю, что примерно два года.

Ö: Через два года мы увидим Глеба на международной арене?

Глеб: Я думаю, что это произойдет при помощи поп-апов, на самом деле, коротких, но качественный ситуационных появлениях… в Лос-Анджелесе или в Париже, где угодно. Зависит от контекста, идеи и нужды.

Ö: Ты сказал, что ты понимаешь код. Ты закладываешь что-то из этого кода в свои предметы? Вопрос задаю потому, что почти всё ты пишешь, на латинице, а случаи, когда это на кириллице, единичны. Не сказал бы, что в предметы .solutions и ihavefabrics заложено что-то русское.

Глеб: Мне было бы интересно вернуться к этому вопросу через полгода или восемь месяцев. Мы поговорим про проявление русскости в моих прикосновениях и в творчестве.

Ö: Хорошо, тогда ещё один вопрос про понимание того самого кода от меня. Изменилось ли оно за последние два с половиной года? Из того, что я вижу, ты стал больше интересоваться историей и деталями, которые раньше вообще не попадали в твоё поле зрения. Теперь ты смотришь и задаёшь вопросы. Кажется, что ты больше изучаешь код, чтобы лучше его понять. Так ли это?

Глеб: Контекст последних двух с половиной лет определённо дал толчок к развитию подобных мыслей. Думаю, что всю жизнь, так как я здесь родился, буду изучать историю и культуру для лучшего понимания и нахождения новых для себя точек. В том числе и для формирования национальной идеи, которую хотелось бы внутри себя иметь к сорока годам. Я думаю, что эти идеи и мысли будут постоянно развиваться. Сейчас мыслю так, через два и три года, возможно, будет по-другому.

Ö: Очень часто, ведя беседы со сверстниками, я говорю, что нашему поколению немного не повезло. Сначала была пандемия, потом – известные геополитические события. Выходит, что в самые деятельные годы мы немного застряли в определённых рамках. Чувствуешь ли ты, что внешние факторы ограничивают твою творческую свободу? Или это – вызов, который ты преодолеваешь?

Глеб: Понятно, что иногда возникают мысли на тему: «Что, если…?». Наверное, лучше в них не погружаться, потому что важно возвращаться в реальную жизнь. Она одна, конкретная, мы её проживаем.

Отвечая на вопрос, могу сказать, что чувствую себя свободным в реализации идей. Понимаю, что, если бы они были показаны не только здесь, результат был бы десятикратным. Вообще я бы хотел, чтобы мы находили как можно больше мостов, соединяющих разные миры и культуры, для того, чтобы наши идеи были показаны в полном объёме. Например, можно взять коллаборацию с Reckless. Они из Лондона. Допустим, кто-то из тех ребят заметит данное событие – и всё, маленький мостик построен.

Ö: Ты очень редко даёшь интервью. Почему ты согласился на этот разговор?

Глеб: Ну как, братья же все.

Ö: Спасибо, Глеб!

Глеб: Мур

‍