От граффити в Тюмени до Call of Duty: путь Германа Девяшина

Татуировка редко покидает пределы человеческого тела. Для Германа Девяшина она давно стала чем-то большим: материалом для искусства, объектом научного исследования, способом изучать историю и даже инструментом для работы с дополненной реальностью. Он делает татуировки на силиконовой коже, исследует реакцию мозга на боль, собирает архив русской татуировки и придумывает рисунки для кино и видеоигр.

В 2023 году один из таких проектов привёл его к Call of Duty: Modern Warfare III. Девяшин разработал татуировки Владимира Макарова – главного антагониста игры. Сначала они появились на теле актёра Джулиана Костова в трейлере, а затем вместе с персонажем перешли непосредственно в игру. Но к этому моменту Герман уже успел пройти путь от граффити в Тюмени и первых домашних сеансов до Берлина, московской арт-сцены, научной лаборатории и собственного исследования истории татуировки.

Чтобы разобраться в этом пути подробнее, мы связались с Германом и получили для этого материала его эксклюзивные комментарии. Он рассказал нам о создании татуировок Макарова, работе над кино и видеоиграми, экспериментах с болью и дополненной реальностью, а также о том, как и зачем сегодня восстанавливает историю русской татуировки.

Граффити и первая студия

Начинал Девяшин совсем не с кино и видеоигр. Его первым визуальным языком стало граффити в родной Тюмени. По словам Германа, всю жизнь он рисует только в монохроме. Наставника в татуировке он нашёл лишь в Омске, потому что тюменские мастера не спешили делиться знаниями с будущим конкурентом. Первые работы он делал дома, друзьям и знакомым, а уже спустя два года его пригласили в берлинскую тату-студию AKA.

Вернувшись в Россию, Девяшин отправился в большой тур от Калининграда до Владивостока, проехал 15 городов и задокументировал местные тату-сообщества. В 2018 году его объекты вместе с работами других художников показали в поп-ап-пространстве, которое adidas Originals открыл в Москве к запуску кроссовок Deerupt. Британский Calvert Journal позже назвал его манеру «сибирским ироническим концептуализмом».

Момент, когда татуировка выходит за пределы тела

С течением времени татуировка для Девяшина перестала быть исключительно работой на человеческом теле. Он начал переносить её на другие поверхности и превращать сам процесс в художественный материал.

В 2023 году татуировщик и исследователь из Тюмени превратил сумку Fendi Peekaboo 2009 года в реди-мейд, обтянув её силиконом, имитирующим живую кожу с родинками и прожилками. Среди вытатуированных на ней сюжетов – Фемида и путти, а пирамида черепов с кружащими над ней птицами отсылает к «Апофеозу войны» Василия Верещагина.

Силикон стал одним из любимых материалов Германа. Из него он делает «татуированные» версии привычных вещей – от футбольного мяча и боксёрской груши до медвежат, сплошь покрытых наколками, и лягушонка Johnny the Frog, в котором угадываются Кермит и татуировки Джонни Деппа. Эти работы вошли и в его персональную выставку «Техника копирования», которой весной 2023 года открылась перезапущенная арт-платформа ArtBasement в «Цветном».

Татуировка постепенно становилась для него самостоятельным художественным языком, который вскоре привёл его в кино и видеоигры.

Как Макаров получил свои татуировки?

В том же году Девяшин придумал татуировки Владимира Макарова, главного антагониста Call of Duty: Modern Warfare III. Герман отвечал за концепцию, эскизы и изготовление татуировок для трейлера. Эскизы наносили непосредственно на тело Джулиана Костова, исполнителя роли Макарова, а специалисты по визуальным эффектам адаптировали их для экрана. Позже те же татуировки перешли и в саму игру.

Насколько точно татуировки Макарова следуют правилам лагерной символики? Что пришлось упростить или нарушить ради кадра и игровой модели?

Мне написали с предложением о сотрудничестве в съёмочном проекте, но без каких-либо деталей. Я был одним из трёх потенциальных авторов будущих татуировок. В итоге выбрали меня из-за исторической достоверности – для режиссёра Саломона Лайтхелма это было важно.

Вместе мы разработали характер героя, разобрали его биографию и придумали сюжеты для татуировок. В целом всё соответствовало реальности: герой Макаров был не совсем уголовником, а выходцем из силовых структур, который выбрал другой путь. Поэтому татуировки сочетали милитаристские сюжеты, существовавшие в советской армии, с образами, которые он мог наносить уже будучи преступником. Но при этом он не принадлежал к системе преступной иерархии – он был против всех.

За день до вылета на съёмочную площадку состоялась встреча агентства с главным клиентом, на которой выяснилось, что им не нужны лагерные татуировки. Они хотели видеть байкерские рисунки, огонь и черепа.

Мне предложили отказаться от проекта и выплатить гонорар, но я согласился продолжить и попробовать исправить ситуацию. Вместе с дизайнером агентства мы разработали нечто среднее: сохранили эстетику и фактуру татуировки того периода, но изменили сюжеты, снова сделав что-то между русской тюремной татуировкой и американской.

Также было важно учитывать сюжет миссий при создании татуировок, поскольку анимация, возникающая из татуировки, переходила непосредственно в геймплей. Так что можно сказать, что мы нарушили практически всё. Но мне кажется, нам удалось избежать «клюквы» – и это не может не радовать.

Но самое крутое – рекламный проект в итоге перетёк в реальную игру, и мои татуировки стали её частью.

Макаров стал не единственным экранным героем с татуировками Девяшина. Он работал и над европейскими сериалами, а в 2025 году создал тюремные наколки для героев «Коммерсанта», дебютного фильма братьев Кравчуков. Картина снята по автобиографическому роману Андрея Рубанова «Сажайте, и вырастет», главную роль сыграл Александр Петров, а значительная часть действия разворачивается в «Матросской тишине».

Что происходит с мозгом, когда мы делаем татуировку?

С течением времени татуировка стала для Германа предметом научного исследования. В 2022 году вместе с нейрофизиологами Николаем Сыровым и Львом Яковлевым он подготовил проект «Эксперимент № 1». Авторы изучали, как боль от татуировки влияет на работу мозга. В проекте участвовали десять добровольцев с разным опытом – от обладателей большой коллекции татуировок до тех, у кого не было ни одной, – и на протяжении сеанса у них снимали электроэнцефалограмму.

Что показал «Эксперимент № 1»? Различалась ли реакция мозга у участников с большим тату-опытом и у тех, кто татуировался впервые?

Да, абсолютно точно. Реакция коры головного мозга, а точнее альфа- и мю-ритмов, у людей, делающих первую татуировку, и у людей с продолжительным опытом татуировок отличалась. Это была основная гипотеза, с которой мы начинали проект: мы хотели её доказать или опровергнуть.

По своему опыту я замечал, что люди с большим количеством татуировок относятся к процессу более спокойно, но при этом бывают более скованными, как будто заранее настраивают себя. А человек, который делает первую татуировку, часто испытывает чувство эйфории. В начале сеанса он, конечно, больше нервничает, но в процессе и после завершения выглядит абсолютно счастливым. Когда боль отпускает, для него это превращается в экзистенциальный опыт.

Мозг тоже показывает, что реакция торможения боли у людей с первой татуировкой гораздо активнее, тогда как у группы с опытом она менее выраженная и продолжительная. Мозг перестаёт так активно защищать человека с продолжительным опытом, ведь добровольно идти на боль противоестественно для нас.

Для меня этот проект не закончен. Я вижу к нему интерес и одновременно непонимание: зачем всё это? Поэтому мы сделали новую выборку испытуемых, но, к сожалению, сейчас у наших нейробиологов большая загрузка и эксперимент пока на паузе. Хотя я пытаюсь найти возможность продолжить его в Барселоне: уже обратился в несколько институций и жду ответа.

Важная часть эксперимента заключается в том, что мы нашли легальный способ изучать долгосрочную болевую реакцию человека. Ранее никто не пробовал использовать для этого татуировку. Сейчас у нас есть прецедент и одобрение научного комитета на использование этого метода, поэтому другие учёные могут ссылаться на наш опыт как на легальный научный прецедент.

Несмотря на сложности в мировых отношениях, у науки пока нет границ. А само изучение долгосрочной боли может помочь ответить на целый ряд вопросов – например, связанных с формированием фантомных болей или восстановлением подвижности после инсульта. Но здесь важный нюанс: мы занимаемся именно теорией.

Татуировка в дополненной реальности

Ещё один эксперимент стал сюжетом десятиминутного документального фильма Евгения Бакирова «The Circle», который вышел в 2024 году и вошёл в программу Beat Film Festival. Замкнутым кругом Девяшин называет творческий кризис, который усиливается от бесконечного повторения одних и тех же действий. Чтобы из него вырваться, он решил сделать татуировку так, как, по словам авторов фильма, ещё никто не делал: в очках дополненной реальности. Для перформанса на открытом кастинге искали девушку без единой татуировки, и в московском особняке Спиридонова Герман почти целый день набивал ей рисунок на всю спину.

Помог ли «The Circle» выйти из того самого творческого кризиса? И как меняется работа, когда эскиз видишь через очки дополненной реальности?

Хаха, это самый смешной вопрос.

Да, Женя Бакиров, работая над фильмом, увидел этот кризис и сделал его частью драматургии. Но я понимаю, что сам к проекту так не относился. Сейчас я скорее понимаю, что мы не вывели меня из кризиса, а, наоборот, загнали в него ещё глубже. Поэтому нужно снимать новый проект, где я действительно из него выхожу.

На этот счёт я очень медленно двигаюсь в этом направлении, ведь это действительно интересное сочетание дополненной реальности и ремесла татуировки. На данный момент в этом практически нет удобства и функциональности. Но сам процесс очень интересен для меня. Это непривычно: ты не понимаешь, где находится проекция – на поверхности кожи или где-то в глубине человека.

Плюс есть перспективное искажение: эскиз в очках находится в одной плоскости, а тело человека имеет различные анатомические изгибы и искажения, которые непосредственно влияют на результат. Поэтому я выводил отдельные элементы композиции, а не цельный проект.

Архив татуировки, которой не было в учебниках

Вместе с татуировщиком Сашей Морозовым Герман ведёт и архив Russian Tattoo History. Идея проекта возникла после большой выставки о мировой татуировке в ГМИИ имени Пушкина: экспозиция охватывала три тысячи лет, но Россию на ней представляли одни тюремные наколки, а традиции народов Севера, Сибири и Кавказа остались почти без внимания. В архив попадают свидетельства, которые никогда официально не документировались. Исторические техники Девяшин проверяет всё на том же силиконе, наблюдая, как ведёт себя пигмент.

Сейчас Девяшин живёт в Барселоне, продолжает пополнять архив и надеется когда-нибудь превратить его в книгу или фильм об истории русской татуировки. Татуировка существует, пока жив её владелец, и Russian Tattoo History сохраняет то, что иначе исчезло бы вместе с людьми: проект во многом собирают сами подписчики, присылая снимки татуированных родственников из семейных альбомов, а рядом с ними в архиве оказались алтайская «принцесса Укока» и дракон на руке Николая II.

Какая находка, сделанная благодаря Russian Tattoo History, удивила больше всего? Какая тату-практика малых народов России кажется наиболее интересной?

В исследовании русской татуировки я преследую цель не популяризировать криминальную татуировку, которую все знают благодаря работам Данцига Балдаева, а показать более широкий исторический контекст через призму бытовой, милитаристской и протестной татуировки.

Меня особенно впечатляют частные истории людей, которые рассказывают о своих предках, обильно покрытых татуировками, но при этом не имевших никакого отношения к криминалу. И всё это происходило ещё в период Советского Союза.

Однажды мы опубликовали снимки испанского уличного фотографа, на которых был изображён бездомный у социальной столовой в одном из городов Испании. О нём было мало что известно, но нам написал человек из Германии и сказал, что знает его сына и жену. Он подробно рассказал о его биографии. У меня от этого мурашки по коже.

Вообще благодаря этому проекту я многому научился и обзавёлся дружбой с хорошими людьми, хотя, кажется, проект совсем не о хороших людях. Кажется! Благодаря этому опыту я научился понимать и изучать исторический контекст, и сейчас применяю тот же подход к истории испанской татуировки. Оказалось, что о ней практически ничего не известно, хотя на самом деле это огромный пласт истории.

Особенно интересен период диктатуры Франко и запрет на татуировку, существовавший в Испании, при том что в Испанском легионе татуировка была разрешена. Сейчас мне удалось прочитать серию лекций в барселонской тюрьме Ла Модел и найти в местном архиве удивительный документ, который ранее не публиковался. В нём зафиксированы татуировки и их значения у ста заключённых этой тюрьмы в начале 1960-х. Я смеюсь, что могу оказаться русским, который расскажет испанцам об их собственной истории татуировки. Это забавно.

На территории России существовало множество малых народов с собственными традициями татуировки. Но, к сожалению, сегодня, опять же во многом из-за советского периода, эти традиции и отличия были стёрты и уничтожены.

Татуировки делали всеми возможными способами: прошиванием кожи, надрезами, прокалыванием иглой. Самая удивительная традиция существовала у айну – народа, проживающего на территории Курильских островов и части Сахалина.

Они создавали отличительные геометрические орнаменты – непривычные структуры из линий, точек и солнцеворотов. Жирные линии покрывали руки девушек, складываясь в сложные орнаменты. Существовали и саркастические татуировки на лице – словно перманентный макияж губ, только это была настоящая татуировка чёрного цвета, напоминающая улыбку вокруг губ женщин. Чем шире была эта «улыбка», тем выше был статус женщины в обществе. Всё это выполнялось техникой микронадрезов кожи в разных направлениях с последующим втиранием пигмента.

Но не менее удивительная практика существовала на Кавказе, в Дагестане: абсолютно декоративная женская татуировка, которая воспринималась практически как мода на косметические услуги сегодня.

Татуировка как способ смотреть на человека

История Германа Девяшина в этом смысле выглядит почти как история самой татуировки. Когда-то она была знаком принадлежности к племени, армии, субкультуре или преступному миру. Потом стала частью массовой культуры, моды и поп-культуры. Теперь жн она может быть произведением искусства, объектом научного эксперимента или частью цифрового персонажа в одной из самых больших видеоигр в мире.

Для Девяшина тело остаётся холстом, но, кажется, уже давно стало недостаточным. Он переносит татуировку на силикон и предметы, исследует её через нейронауку, рассматривает сквозь очки дополненной реальности и пытается восстановить по ней историю людей, которых давно нет.

Кажется, что это вовсе история не о том, как татуировщик добрался до большой индустрии. Путь Германа – о человеке, который всё время ищет новые контекст и смысл. Похоже, пока он продолжает искать, заканчивать этот путь ему просто незачем.