«Груз 200»: главная провокация российского кинематографа

Балабанов вне интерпретаций

В современной действительности довольно модно присваивать взгляды человека, знаменитого и популярного в прошлом, и проецировать их на сегодняшнюю реальность: думать о том, кем бы он был, какого лагеря социальных, общественных или политических взглядов придерживался бы и так далее. Несмотря на то, что подобные размышления кажутся довольно эфемерными, количество таких дискуссий не уменьшается. Фигур для этих разговоров довольно много, и одна из них – Алексей Балабанов. Кажется, что он был вне любой системы координат, но его постоянно пытаются куда-то отнести. Балабанов отражал взгляды в искусстве и формах, не имеющих ничего общего с пропагандой в любых её проявлениях.

Фильм, который расколол зрителя

Не имеет сходств с агитацией и «Груз 200» – пожалуй, самый противоречивый, спорный, одновременно прекрасный и отталкивающий фильм, снятый Алексеем Балабановым. После телевизионной премьеры картины, что состоялась в программе «Закрытый показ» Александра Гордона, прямо в студии развернулось жёсткое и бурное обсуждение того, что показал режиссёр. Продемонстрировал он, как известно двадцать лет спустя, обречённость и полную беспросветность бытия на фоне поздних лет существования Советского Союза. Среди участников спора доносились и восторженные отклики, как, например, отзыв прекрасного Андрея Сергеевича Смирнова, автора «Белорусского вокзала», так и резко негативные, говорящие о том, что Балабанов оскорбил великое государство и тех, кто в нём существовал.

Не про эпоху, а про природу человека

Впрочем, «Груз 200», при всей его конкретной привязке к эпохе, не имеет прямого отношения к реальности. На экране – конец 1980-х годов, Советский Союз, «привет» бессмысленной войне в Афганистане. Вроде бы всё определённо, но вместе с этим лента – вневременное высказывание художника, который находит и прошлое, и настоящее болезненным и странным. Он мастерски снимает произведение об ужасающей природе человека, о том, как нищает его духовное содержание под силой определённых обстоятельств, как он звереет и становится безразличным и глухим к свету. Возможно, именно поэтому «Груз 200» многих отторгает. От искусства часто требуют надежды. В оптике Балабанова никакого «хэппи-энда» быть не может. Кто сказал, что зритель обязан только радоваться?