Облако в штанах, рубашке и шляпе. Вспоминаем, как одевался Владимир Маяковский

Образ Владимира Маяковского довольно легко представить каждому из нас: высокий рост, безупречно сидящий костюм, шляпа поверх бритой головы и эффектный галстук. Однако таким он был далеко не всегда. История гардероба Маяковского – это путь от эпатажного футуриста в знаменитой жёлтой блузе до одного из самых элегантных литераторов своего времени, покупавшего обувь в Париже.

Жёлтая блуза, которая стала манифестом

Как и любая хорошая история, эта тоже начинается с одного предмета одежды – знаменитой жёлтой блузы. Историю про культовый предмет Маяковский рассказывал в автобиографии «Я сам»: «Костюмов у меня не было никогда. Были две блузы – гнуснейшего вида. Испытанный способ – украшаться галстуком. Нет денег. Взял у сестры кусок желтой ленты. Обвязался. Фурор. Значит, самое заметное и красивое в человеке – галстук. Очевидно – увеличишь галстук, увеличится и фурор. А так как размеры галстуков ограничены, я пошел на хитрость: сделал галстуковую рубашку и рубашковый галстук. Впечатление неотразимое». Так и появился один из главных модных паттернов литературного футуризма, который вызывал недоумение у многих современников поэта. Сам же Маяковский позднее увековечил этот образ в поэме «Облако в штанах»: «Хорошо, когда в жёлтую кофту душа от осмотров укутана».

От футуриста к европейскому денди

Но удивительно другое: по мере карьерного роста и развивающихся отношений с Лилей Брик гардероб Маяковского становился строже и дороже – эпатаж постепенно уступает место безупречно скроенным костюмам. Во время зарубежных поездок в Париж – литературный гений частенько захаживал за бумажниками и прочей мелкой кожгалантереей в магазин Old England –, Нью-Йорк и Берлин поэт подхватывает атрибуты европейской моды, покупает сорочки, хорошие галстуки, шляпы и качественную обувь. Последнее – преимущественно английского бренда Weston. При этом гардероб Маяковского оставался довольно сдержанным. «Владимир Маяковский никогда не выделялся кричащими вещами. Он ничего лишнего себе из-за границы не привозил. Привез палку, с которой ходил. Башмаки у него были мягкие, на большой подошве, без каблука – он ему был не нужен», – говорил поэт Александр Жаров. Писатель Лев Никулин, в свою очередь, вспоминал, что Маяковский с удовольствием показывал друзьям свои ботинки и восхищался их устройством: мыс обуви был укреплён металлическими пластинами, благодаря чему она служила значительно дольше. 

Человек, который возил с собой складной тазик

Постепенно образ Маяковского становится больше похожим на европейского денди, чем на писателя-футуриста. К слову, современников удивляла и удивительная чистоплотность поэта: Маяковский постоянно стирал рубашки, следил за чистотой обуви и, вы сейчас можете обомлеть, брал с собой в поездки складной… тазик. С такой буквально маниакальной чистоплотностью связано трагическое событие в его жизни: отец поэта скончался от заражения через булавку, поэтому боязнь инфекций следовала по пятам за Маяковским.

Первый личный бренд в литературе

На первый взгляд может показаться, что столь педантичное отношение к собственному внешнему виду и внимание к моде плохо сочетаются с образом футуриста, отрицавшего материальные ценности. Но в действительности никакого противоречия здесь не было. Для Маяковского костюм никогда не был символом достатка – скорее, способом декларировать себя миру. Он был уверен, что современный человек должен хорошо выглядеть, в первую очередь – для себя. И, можно сказать, что он стал одним из первых, кто познал силу личного бренда на себе.

Костюм как продолжение поэзии

В XXI веке стиль Маяковского становится предметом копирования и даже научного исследования. Он в числе первых понял, что одежда может быть способом сказать и донести то, для чего силы слова может быть мало. Одежда – один из способов коммуникации, особенного когда речь заходит о публичных личностях, каким и был Владимир Владимирович. Поэтому разговор о его гардеробе – это разговор не столько о моде, сколько о том, как поэт превратил самого себя в художественное высказывание. Для него не существовало границы между жизнью и творчеством: стихи, голос, походка, галстук и даже цвет рубашки становились продолжением его великой поэзии.